Эта неделя — преддверие Великого поста. Ее название отсылает нас к одной из интереснейших евангельских притч. Мы часто слышим ее, будучи уже наученными: «вот, согрешил и покаялся — и Бог простил». На этом история заканчивается. Но в ней заложен куда более дерзкий и живой смысл. «Дерзкий» — потому что смысл этой притчи ломает привычные, уютные нам рамки справедливости и расчета.
Неделя о блудном сыне — это неделя о твоем будущем возвращении. Это время о том, что ты можешь прийти домой. Бог здесь — Отец, который, кажется, все это время стоял на крыльце и всматривался в даль. Его реакция — это спонтанный, безудержный порыв любви. Он бежит. В культуре того времени стареющий отец, глава семейства, бежать не мог. Это было унизительно. Здесь Он бежит, спотыкаясь, поднимая полы одежды. Прощение начинается с Его движения навстречу.
Теперь о самом сыне. Его возвращение рождается из отчаянного выживания. «Встану, пойду» — это голос инстинкта, последний шанс не умереть с голоду. Да, первый импульс потребительский, потому что он хочет есть. Но в долгой дороге домой происходит внутренний перелом. Сын идет к Отцу, не ожидая ничего, тем более торжеств, ведь он потерял все. И наследство, и самого себя. Сын согласен на самое низкое место в системе отчего дома, лишь бы восстановить хоть какую-то причастность к нему. Он идет за возможностью быть рядом, даже в роли слуги.
Притча заканчивается пиром. Это начало новой истории. Пиром отмечают рождение, воскресение. Сын «был мертв и ожил». На следующее утро он просыпается в своем доме. Ему предстоит научиться жить как сыну, а не как наемнику или бродяге. Жить в ответственности, в благодарности, в труде. Пир, эмоциональный подъем, радость встречи — это дар, дающий силы на новую, взрослую жизнь. Это как кислородная маска, которую дают спортсменам, чтобы ты мог отдышаться и идти дальше. Ожидать праздничную атмосферу постоянным режимом, значит не понимать смысла дара, смысла жизни. Жизнь — это будни. Будни — это любовь, воплощенная в малых, непарадных делах.
Эту притчу можно превратить в оправдание бесконечного цикла: ушел — насладился — стало плохо — вернулся за пиром — стало скучно — ушел. Но это ловушка. Все-таки эта история о взрослении.
Эта неделя — повод честно спросить себя: «Где мой дом? К чему я на самом деле иду?». Может, ты еще вдалеке, но уже понимаешь, что кормишься с чужого свиного корыта — мимолетными удовольствиями, чужими целями. Или ты уже сделал шаг, но идешь с расчетом, думая о торжественном приеме. На мой взгляд, нужно просто идти домой. Без гарантий, без условий, готовым на самое малое. Главный импульс этой недели — это тоска по подлинному. Тоска, которая сильнее страха и гордыни. Если она в тебе есть уже сейчас ты можешь развернуться и сделать первый шаг. Отец уже вышел и смотрит на дорогу. Осталось только встать и пойти. Чтобы наконец-то перестать быть блудным и стать просто сыном или дочерью. Дома.
// Кирилл Гайдай
От Луки святого Евангелия чтение
У некоторого человека было два сына. И сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил сыновьям имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошёл, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Пришедши же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. Прими меня в число наемников твоих. Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. И приведите откормленного телёнка, и заколите. Станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришёл, и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего; но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё моё твоё; а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся (Лк. 15: 11—32).